Статьи

Фактор «российской угрозы» является определяющим для логики и принципов реализации польской политики безопасности, что подтверждается анализом корпуса документов стратегического планирования в сфере внешней политики и политики безопасности. Основной целью статьи является характеристика эволюции стратегических оценок России в ключевых документах полькой политики безопасности, принятых в 2014 и 2020 гг. Автор использует элементы институционального и сравнительного анализа в комбинации с методами качественного политического анализа и экспертной оценкой, а исследовательской рамкой стало понимание международно-политической динамики как меняющегося результата политического проектирования, сформированного национальными стратегиями государств и институциональных игроков. Исследование имеет не только высокую академическую ценность, внося вклад в изучение практических кейсов теории безопасности, но и серьезное прикладное измерение для использования в интересах российской системы внешнеполитического прогнозирования и планирования. 

В статье представлена комплексная деконструкция русофобии как многомерного междисциплинарного феномена, подробно рассматриваются три его основных измерения: историко-политологическое, политико-правовое и медиакоммуникативное. Автор анализирует эволюцию русофобии от стихийных ксенофобских настроений до сложного транснационального идеологического конструкта и инструмента легитимации геополитического экспансионизма Запада. В правовом аспекте исследуется официальное закрепление дефиниции русофобии в Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации и академические дискуссии о ее криминализации. Применительно к медиасфере русофобия анализируется как алгоритмически управляемая цифровая матрица в сетевом пространстве, угрожающая когнитивному суверенитету государства и требующая обеспечения коммуникативной и лингвистической безопасности. Междисциплинарный анализ позволяет предложить эффективный аналитический инструментарий для мониторинга и нейтрализации деструктивного контента в современных цифровых коммуникативных практиках. Автор приходит к выводу, что противодействие русофобии невозможно исключительно реактивными мерами, а требует сочетания теоретической концептуализации с прикладным анализом специфики функционирования сетевых дискурс-практик.

Статья посвящена политологическому исследованию феномена медиевализма — использования образов и символов Средневековья в современной политике и публичном дискурсе. Авторы рассматривают медиевализм как реакцию на кризис универсалистских просветительских нарративов и анализируют его роль в постсоветском пространстве, особенно в России. В работе утверждается, что политическая актуализация средневековых образов в странах постсоветского региона тесно связана с процессами нациестроительства и «войнами памяти», направленными на пересмотр общей имперской и советской историографии. Авторы выявляют две конкурирующие модели медиевализма в современном российском публичном пространстве: консервативную, идеализирующую отечественное Средневековье в рамках традиционных ценностей, и либеральную, использующую иронические образы европейского Средневековья для критики текущей политической повестки и дистанцирования от официальной сакрализации истории. В заключение делается вывод, что, несмотря на активное использование в публичной политике, медиевализм оказывает ограниченное влияние на современные коммеморативные практики.

В работе рассматриваются кардинальные изменения в современной общественно-политической организации в качестве процесса перехода общественных систем к новому технологическому укладу. Обсуждается сущность, социальное значение и направления технологической политики государства, обеспечивающей суверенность, безопасность и цивилизационный вектор развития в контексте протекающих технологических трансформаций. Авторы показывают связь технологической политики государства и проектирования образа технологического будущего общества. Содержательно анализируются принципы и теоретико-методологический инструментарий проектирования образа технологического будущего. В статье обосновывается, что технологическая политика представляет собой комплексную и стратегически ориентированную государственно-правовую деятельность, реализуемую совместно с различными гражданскими институциями. В современных условиях перехода к новому технологическому укладу данная политика, ориентированная на формирование суверенной инфраструктуры, адекватной технологическим изменениям, приобретает сквозной характер, а проектирование образа технологического будущего становится одним из важнейших направлений технологической политики государства.

В статье обсуждаются результаты политико-психологического исследования, посвященного восприятию развития России массовым сознанием. Определены структурные компоненты, функции и характеристики образа будущего страны, сделаны выводы о наиболее значимых параметрах оценки образов будущего, описаны наиболее типичные сценарии развития России в представлениях россиян. К выраженным тенденциям политического восприятия отнесена нечеткость образов будущего, обусловленная возрастающей неопределенностью, неустойчивостью и непредсказуемостью социальных процессов. Работа обращается к проблемам необходимости развития в обществе навыков критического мышления и воображения, к явлениям усиления ограниченности горизонтов планирования и отказа от масштабирования целей. Согласно сделанным выводам, риски возрастают в связи с неустойчивостью психологического состояния общества, его чувствительностью к событийному фону. Выявлена дифференциация образов будущего страны в соотношении с критериями активности и оценки реальности по эмоциональному знаку. Данные отражают актуализацию базовых материалистических ценностей, а также сложности конструирования обществом долгосрочных сценариев своего развития. Коммуникативный фактор в данном случае, скорее, усугубляет проблемы восприятия будущего. Значимыми факторами восприятия будущего сегодня выглядят также поколенческий, ценностный и темпоральный факторы.

Цель исследования состоит в оценке возможностей применения когнитивных технологий при формировании целостного понятийного пространства описания ценностных основ российской государственности. Идентификация проблем и изучение вопросов определения терминологической базы описания традиционных ценностей как фундамента укрепления российской государственности проводились на основе сочетания подходов эпистемологии, аксиологии и лингвистики. При решении задач исследования обоснована целесообразность и показана результативность применения наряду с общими методами обобщения и систематизации специального аппарата поддержки когнитивных технологий онтологического моделирования и семантического анализа. Отмечен рост роли идеологического фактора конкуренции национальных моделей развития в условиях формирования многополярного мироустройства. Выявлены проблемы отражения и верификации ценностных основ цивилизационной самоидентичности при разработке мер внутренней и внешней политики. Дана эмпирическая оценка распространения представлений о ценностной иерархии на примере студенческой аудитории. Приведены результаты формирования системы онтологий описания ценностных основ укрепления государственности на основе обработки профильных текстов. Даны рекомендации по использованию предложенного инструментария при идентификации и интерпретации ценностных основ в системе публичного управления и сфере политической деятельности.

Целью статьи является выявление специфики концептуализации понятия «политическое проектирование» в отечественной политологии. Установлено, что политическое проектирование привлекает внимание ученых, осознающих важность осмысления возможностей и ограничений преобразовательной деятельности в политике. Однако понимание политического проектирования отличается противоречивостью, проявляющейся как в неоднозначности определений базовых понятий («проектирование», «проект»), так и в смысловой интерпретации их политического содержания. Выделяются как общие причины трудностей концептуализации политического проектирования, связанные прежде всего с методологическим плюрализмом политической науки, так и специфические, связные с особенностями политического проектирования как сложно составного феномена. Отмечается явный перекос в интерпретациях политического проектирования в сторону его определения как ценностно ориентированной деятельности, направленной на конструирование образа желаемого будущего. В тени остается методология проектирования, описывающая предметную область и приемы проектной работы. Обозначаются вопросы, требующие углубленного научного обсуждения, и делается вывод, что запаздывание в их обсуждении способствуют формированию скептического отношения к политическому проектированию.

В статье рассматриваются истоки сербского менталитета, который вызревал на протяжении тринадцати столетий на юго-востоке Европы в ее культурно-историческом и религиозно-догматическом пространстве. В силу своего стратегически значимого положения Сербия пережила множество испытаний и подвергалась внешним культурно-цивилизационным влияниям. Эти процессы, равно как судьбоносные — импринтные — события, а также деятельность выдающихся сербов, оказывали радикальное влияние на становление и развитие национального менталитета. Осваивая Балканы, сербы оказались в сфере экспансии латинской культуры и языка. Местные элиты обретали здесь основы своего культурного становления, начального теологического образования, политической рефлексии. Самобытная идентичность и политический менталитет складывались и укоренялись на основаниях православной христианской традиции в сознании народа, которое ранее определялось политеизмом, славянским характером и географическим положением. Народный эпос о Косово — Косовский завет — интегрирует исторически значимые национальные идеалы в ментальные доминанты православного народа. В сербском менталитете религиозное измерение национальной и политической идентичности выражается в стремлении к сохранению народной целостности, суверенности и уникальности, в пассионарной приверженности ценностям веры, идеалам справедливости и свободы.

Статья посвящена исследованию взглядов современников на польский вопрос в Российской империи в XIX в. Проблема, которая рассматривается в контексте международных отношений, внутренней политики и национальной специфики региона, представляется через анализ переписки дипломата князя Н.А. Орлова с наследниками российского престола, великими князьями Николаем Александровичем и Александром Александровичем. В статье представлен подход к оценке эволюции имперской политики от предоставления автономии Царству Польскому до событий 1863–1864 гг., подчеркивающий сложность баланса между централизацией и учетом местных особенностей; особое внимание уделяется роли польских восстаний как неких катализаторов изменений в управлении регионом. Цель исследования — на основе анализа документов Н.А. Орлова рассмотреть отражение в сознании элит противоречий и последствий политики Российской империи, проводимой на польских и соседних с ними территориях.

В статье исследуется становление системы внутренней безопасности азиатской окраины Российской империи в последней трети XVIII в. — период масштабных преобразований эпохи Екатерины II. Автор анализирует институциональные основы охраны правопорядка на территориях Восточной Сибири и Дальнего Востока, которые отличались слабой заселенностью, этническим и конфессиональным многообразием, неразвитостью инфраструктуры и отсутствием помещичьего сословия — ключевого элемента поддержания порядка в европейской части страны. Особое внимание уделено характеристике системы безопасности до губернской и полицейской реформ и ключевых новшеств, внесенных в ходе их реализации. Новая модель безопасности сочетала принципы законности и профилактики правонарушений с традиционными механизмами социального контроля. Показаны ключевые изменения: создание института городничих и земских исправников, разграничение полицейских, судебных и фискальных функций, вовлечение местного населения в обеспечение порядка. В итоге обосновывается вывод о формировании к концу XVIII в. на азиатских окраинах относительно единой и структурированной системы внутренней безопасности, отвечавшей задачам имперского управления и сохранившейся почти на столетие.