Статьи

В настоящей статье анализируются советские и японские представ- ления о феномене буферной государственности. Связано это с тем, что именно Россия (а позднее — СССР) и Япония были основными игроками на международной арене в пространстве Восточной Азии в первой половине ХХ в. и именно эти страны выстраивали цепь буферных государств, которые были призваны, с одной стороны, обеспечить их присутствие в регионе, а с другой — защитить от потенциальной военной угрозы. Для Советской Рос- сии действенным инструментом, успешно решившим поставленную задачу, выступала Дальневосточная Республика, существовавшая в 1920–1922 гг. на большей территории современного Дальневосточного федерального округа со столицами в Верхнеудинске (в настоящее время — Улан-Удэ) и Чите. Для Японии попытки сформировать буферную государственность на террито- рии Сибири остались на уровне планов, тогда как политика в отношении занятых регионов Северо-Восточного Китая оказалась более успешной. Занятие Маньчжурии и создание «идеального государства» Маньчжоу-Го, формирование буферных автономий в 1935–1937 гг. на территории Северного и Восточного Китая, а также буферных государств, консолидированных в 1940 г. в альтернативную «Китайскую республику», позволили на практике отработать модель военного и экономического присутствия, которая за- тем была распространена на другие азиатские регионы, оказавшиеся в зоне японской оккупации.

Статья посвящена большевистской политике национально-террито- риального размежевания среднеазиатских республик. Анализ этой политики крайне важен, поскольку она продолжает влиять на ситуации, которые возникают в данном регионе в настоящее время. Пограничные конфликты, связанные со структурой расселения тех или иных народов, в Средней Азии происходят довольно часто. В связи с этим необходимо проанализировать мо- тивы и цели той политической инициативы, которая разделила территорию и народы советского Востока. Также рассматривается вопрос выработки большевиками национальной идеи в рамках новой многонациональной страны на первых этапах становления советской власти. В ситуации сосуществова- ния разных народностей в одном государстве появилась потребность в общей стратегии для создания благоприятных условий жизни всего населения. В со- ветский период целью партии являлось построение однородного бесклассового коммунистического общества. Обоснование партийных деятелей сводилось именно к этой модели. Размежевание республик могло бы частично решить эту задачу.

В статье анализируется ряд остродискуссионных вопросов, связанных с терминологией, определением предмета, субъекта, задач и принципов этнополитики. При рассмотрении терминологических аспектов этнополи- тического дискурса основное внимание уделяется использованию терминов «национальная политика» и «этнополитика». На основе анализа предметной области и субъекта этнополитики делается вывод о том, что наделение этнических групп статусом полноправного политического субъекта ведет к демонтажу гражданско-политического единства нации. В заключительной части рассматриваются некоторые примеры типологического подхода к моделям этнополитики. Демонстрируется недостаточная валидность ди- хотомии традиционалистского и модернистского проектов этнополитики, а также необходимость корректировки концепции «режимов этничности».

В статье анализируются различия юридического и политологического подходов к определению содержания категории «субъект избирательного про- цесса». Цель статьи заключается в операционализации категории «субъект избирательного процесса» с позиции политической науки. Господствующий в отечественной науке нормативно-правовой подход не позволяет анализиро- вать политические стратегии всех возможных участников электоральных интеракций. Автор предлагает трактовать избирательный процесс как часть политического процесса, а его субъектов представляет как агентов, реализующих собственные стратегии. Теоретико-методологическим ос- нованием исследования является неоинституциональный подход, который позволяет рассматривать политический процесс как систему интеракций разнопорядковых акторов в электоральном пространстве.

Данная статья посвящена исследованию эволюции гуманитарного дис- курса западных государств после Второй мировой войны. Анализируя транс- формацию подходов к интерпретации прав человека, человеческой безопасно- сти и развития, представленную в программных документах и политической практике стран Европейского союза и США, автор выявляет взаимосвязь между политизацией гуманитарного дискурса и универсализацией западной политической идентичности.

Появление на политической арене своеобразной фигуры Дональда Трампа лишь на первый взгляд кажется случайностью. На самом деле это непознанная многими закономерность, вытекающая из радикальных перемен в различных странах мира и отношений между ними, происшедших в основном за по- следнее десятилетие и означающих коренное изменение мирового порядка, переход от однополярного к многополярному миру. Понятно, что это не могло не отразиться на положении США в мире и на ситуации в самой Америке. Добровольно взваленное на себя бремя единственного и эксклюзивного миро- вого лидера, к чему американцы стремились с момента основания своего государства, оказалось им не по силам. Отсюда выдвижение «рашагейта» на первый план в этой войне с обвинениями действующего президента и его людей в коллаборационизме с Россией. Все это происходит в обстановке не- жданной ни для нас, ни для США новой холодной войны, более опасной для обеих стран и всего человечества, чем прежняя. Дополнительным ослож- няющим фактором является непредсказуемость и рваный стиль правления самого Трампа. В любом случае при этом президенте и под его руководством страна вступила в состояние глубокого внутреннего кризиса, в то же время провоцируя кризис внешний, прежде всего в американо-российских и в аме- рикано-китайских отношениях.

В статье анализируются специфика и причины миграционных процессов в эпоху глобализации. Акцентируется внимание на эффекте внедрения циф- ровых технологий, благодаря которым современные иммигранты способны узнавать подробную информацию о стране-реципиенте заблаговременно, а также постоянно поддерживать связи с диаспорой. Применение авторами системного метода позволяет сформировать не только целостное представление о миграционных подвижках в Средиземно- морье, но и выявить специфику на примере Италии. Подчеркивается неодно- значность и даже обеспокоенность восприятия иммигрантов в итальянской среде. Акцентируется внимание на формировании достаточно негативного образа иммигранта в СМИ, который рассматривается как конкурент в экономической сфере, в качестве дополнительной нагрузки — в социальной, как потенциальный нарушитель закона — в правовой и «разрушитель» тра- диций — в духовной. Анализируются особенности прихода к власти правых популистов на волне антииммиграционной риторики. В статье фиксируется, что ислам в Италии является второй религией. Особо отмечается необходимость право- вого регулирования ситуации с исламом в стране в целях поддержания ста- бильности и обеспечения безопасности государства, общества и личности. Авторы обращают внимание, что только совместные усилия государства и гражданского общества, а также межрелигиозный диалог способны об- условить интеграцию мигрантов (в данном случае мусульман) в принимающее сообщество.

Регионализацию наряду c глобализацией считают важнейшим соци- ально-экономическим и политическим процессом современности. Появление нового научного направления, изучающего внутренние и внешние факторы развития территориальных сообществ, — регионоведения, стало ответом на потребность в исследовании природы региональных процессов и их влияния на многие стороны международной жизни и международных отношений. В той части предметного поля политической регионологии, где рассматриваются интернационализирующиеся действия региональных социальных акторов, эта область знаний тесно переплетается с проблематикой региональной социологии международных отношений. Актуальность исследований в этой области определяется рядом причин. Среди них следует упомянуть усиление активности социальных процессов на региональном уровне, появление новых социальных акторов, выходящих на региональный уровень, нелинейность протекания глобальных процессов, требующая поиска региональных инструментов противостояния глобальным кризисам, а также понимание значимости всех аспектов пространственного развития.

Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) на сегод- няшний день является одним из важнейших международных институтов по обеспечению защиты пространства Центральной Азии. Одним из ключевых направлений работы ОДКБ является противодействие террористической угрозе. Приоритетными являются проблемы пресечения деятельности террористических и экстремистских организаций, противодействия тер- рористическому рекрутингу и борьбы с пропагандой террористической и экстремистской идеологии. Целью данной статьи является выявление особенностей антитеррористической стратегии ОДКБ, в первую очередь в контексте обеспечения безопасности в Центральной Азии, в особенности в условиях угрозы транзита боевиков из разгромленных террористических группировок на Ближнем Востоке в государства Центрально-Азиатского региона. В настоящем исследовании осуществлен анализ Глобального индекса терроризма в 2014–2018 гг., который позволил выявить динамику террори- стической активности на пространстве ОДКБ. Особое внимание уделено анализу нормативно-правовых оснований сотрудничества организации, в том числе в контексте гармонизации законодательства государств-участников в сфере противодействия терроризму. В частности, отмечено важное зна- чение принятия единого Перечня террористических организаций. Подробно рассмотрены особенности функционирования ключевых институтов, обес- печивающих реализацию антитеррористической политики ОДКБ, а также постоянные операции и антитеррористические учения. Автор приходит к выводу, что ОДКБ зарекомендовала себя в качестве эффективного механизма противодействия терроризму. Однако сохраняется необходимость проработ- ки таких направлений деятельности, как противодействие финансированию терроризма и борьба с пропагандой террористической идеологии.

По оценкам экспертов, на сегодняшний день уже более 60 государств развивают кибервозможности для использования в военных целях. Но при этом не существует международно признанных механизмов, которые могли бы регулировать среду информационно-коммуникационных технологий как сферу конфронтации. Целью данной статьи является поиск ответа на вопрос, возможно ли на данном этапе развития отношений между Россией и США проведение осмысленных и предметных переговоров по вопросам снижения военной киберугрозы и достижение каких-либо позитивных договоренностей в этой сфере. С использованием аналогий из имеющихся двусторонних догово- ренностей в области стратегической стабильности рассмотрены три аспек- та, лежащие в основе любого переговорного процесса: предмет потенциальных переговоров и общие представления о нем; цели переговоров, преследуемые обеими сторонами; наличие политической воли. Также рассмотрен вопрос, возможно ли использовать существующие механизмы системы регулирования и снижения ядерной угрозы, и если да, то в какой степени и каким образом. Сделан вывод о том, что, несмотря на существующий положительный задел по преодолению двусторонних разногласий в сфере стратегического противо- борства, в текущей политической атмосфере говорить о двустороннем дого- воре между Россией и США о снижении военной киберугрозы преждевременно. Тем не менее можно предпринять те шаги, которые способны приблизить две страны к заключению подобного соглашения — например, решить вопросы практического применения международного права к инцидентам в ИКТ-среде.